42nd Street, 1929. Walker Evans.

отсюда.

уна бисиклета эс роха. уна маньяна эс пикенья.
муй бьен, оленька. спать пора. (буэнос ночес, адемас те кьеро, и асе тьемпо, и фрио)

пустьмнеприснитсякафеклюни

яна клинк в жж пишет про лебедя скотта радке. и я открываю для себя скотта радке и чувствую, что меня обделяли почти всю сознательную жизнь.

это в десять лет тебе не сложно заполнять анкеты и выбирать любимое время года и любимый цвет (к тому же, в некоторых комнатах спрашивали и о любимой комнате, а я знала что ответить), а в двадцать три ты или дурак, или любишь всё. я люблю всё - от зимы до зимы, от января до января (но всё же немного суеверно боюсь февраля), я люблю красные платки, синие платья, зелёные свитера и жёлтый мёд. люблю дурацких бардов, песни которых пела елена геннадьевна после занятий на станции юных натуралистов, люблю песни когда-то никому почти неизвестных бэлльисебастиан и аркадфаер, люблю адское месиво русского рока, которое так отчаянно разедало моё сознание в пятнадцать, и испанскую гитару, и бесконечную удалую тоску восточноевропейских цыган, джаз, от которого больше хочется плакать, чем от килограммов нарезанного лука, блюз, когда никого уже не надо держать за руку. я люблю дрянь-художников с девианарта, инди-фоточки девочек-до-двадцати (я про голову сейчас), диану арбус и сёра.
это всё уже не разложить по полочкам и не разделить на фракции (даже центрифугированием в градиенте сахарозы)

и я люблю города. маленькие забытые всем города на севере хайлендс, люблю прибрежный обан с миллионом чаек на набережной, люблю серый и ветренный эдинбург, серый (ага) и заснеженный новосибирск, серый кортасаровский париж, зелёный гётеборг, пахнущий морем и булками с корицей, огромную, всю в огнях, москву, плоский и застрявший в прошлом петербург. я люблю большие города, по которым ночью можно ехать на машине долго-долго, люблю маленькие городочки, где миришься с собой и миром, четырёхэтажные города вроде города э. и другие, растущие ввысь.
хочется быть везде и чувствовать всё.

всё-таки меня чертовски умиляет, что адель вчера переполошилась уже в половине десятого и начала ко всем приставать с вопросом "is she havin' a baby? you know?"
в то время, как население нашего офиса говорило о том, что она собиралась с кем-то завтракать и блаблабла. но у адель, кажется, гиперчувствительность, эмпатия и всё такое. она была права, и жозефина вчера весь день долго и упорно was having a baby. до самой ночи, но теперь она его просто хэз.

мы маленькие крохотные люди, боимся одинокого беса, мы выросли из валенок-шубок, из белых сибирских сугробов, мы выросли из синего моря, глубокого неба и сосен, мы больше не носим сандалий, портфелей, пеналов, альбомов, мы будто присели и смотрим в окно
и нам всё равно.

как-то прошло сразу после того, как началось. хорошо.
с таким лицом никаких проблем

сегодня купили с д. ещё игрушек на ёлку

между прочим, в четверг вот было всё. победа-свобода-эмогёрлство.
по-моему, это был позор всей моей жизни. с другой стороны, теперь всё позади и я могу тихонько себе работать и больше не колупать свой мозг большим ржавым гвоздём. но я расплакалась посреди отчёта за первый год пхд, даже утешения адель типа "я тоже плакала. правда, кажется, уже после, с шефом в его офисе" мою самооценку не спасли.
у меня, кажется, просто случился взрыв мозга. всё было ожидаемо и предсказуемо. что билл и робин будут советовать противоположные эксперименты, что это будет не презентация, а базар, что будет неуместно много английского, который я в таких концентрациях перестаю понимать. но ёобаныйкабан! я расплакалась на чудном слайде с пульсфилдгелем, который показывал, что после года мучений, у меня наконец получилось порвать хромосому. чёрт возьми. я позорно плакала на презентации. сама мысль об этом меня убивает. сама мысль о том, что я даже не была расстроена, меня добивает. а прикапывает это тот факт, что я действительно не умею это контролировать, у меня где-то внутри какое-то чудовище живёт. и это чудовище подкрадывается к слёзному каналу и жмёт на кнопку пуск в самые неподходящие моменты. и вот я улыбаюсь там, или пытаюсь что-то говорить, а по щекам слёзы рекой.

перефразируя народное, два часа позора, и свободна.

1.



2.

чувствую себя злоебученько.

сейчас закажу 98 праймеров на мильон фунтов и пойду домой. и вот все эти темплейты-шемплейты пусть остаются на завтра.

мутный эдинбуржский фотоблог Zoë Winters and Mark Reckless - 52 days a year.

айайай!

какой прекрасный мисхиаринг:

"say ninety nine and kiss me" вместо "say nighty-night and kiss me"

я - рыбка, и мне всё по барабану.

прошлая зима, начало января.



( +2 )

внезапно (и уже не впервые) познала смысл слова "обрыдло".

мне очень-очень нравится the uniform project by Sheena Matheiken. Невероятно здорово. Одно платье на 365 дней. и Sheena похожа на Джека и на Олю Булгакову.

отсутствие порядка угнетает ужасно. пытаюсь хотя бы в лаборатории всё сохранять так, как должно быть. баночки и колбочки расставлены по принципу экспериментальной принадлежности. в блокноте для подсчёта центромер-полюсов подписаны даты, номера и соответствия между номером для "cheating myself" и номером сэмпла. тем не менее, в голове всё совсем не так. эксперименты, отчёты, отношения к людям и с людьми, планы по написанию писем и звонкам, покупки продуктов (и я хочу колготки из топшопа), испанский, заявление, которое надо сделать в консульстве. имилоемоёпровиденье, почему ты мне не подаришь хотя бы немного подъёмадуха?
было бы так приятно делать это всё не через ужасное, чёрное и с щупальцами, нехочу.

не зная французского, люблю угадывать, как пишутся те или иные слова на французском. радуюсь всем этим боулевардам, и денеуве, и боургогне, и беаужолаис (моё любимое слово было в 2006м году, я его прочитала у кортасара ровно тогда, когда мне надо было от чего-то отвлечься, и я отвлеклась - правда, с ожибочкой, у меня получилось беаужоулаис)

ps думаю, учить французский в моём случае было бы кощунством, ведь это потеря такого развлечения!